Кінокритик Антон Долін: «Ваші чорні списки акторів із Росії — дикість у стилі Орвела»

В прошлом году украинский фильм «Кроткая» Сергея Лозницы вошла в топ 10 фильмов по рекомендации Антона Долина. В этом году есть украинские картины, достойные высокой оценки?

Украинское кино, увы, в России не идёт в прокате, и для этого, я боюсь, есть прагматичные причины, а не политические. Таким образом, мои знания об украинском кино ограничиваются картинами, которые я смотрю на международных фестивалях. Картину «Когда падают деревья» я увидел в Берлине и она мне показалась достаточно типовым фильмом постсоветского поэтического кино. Ничего в этом плохого нет, но от новых фильмов хочешь чего-то принципиально другого и в языке, и в подходе. К сожалению, я не смотрел фильм «Вулкан», как и несколько других украинских картин, которые прозвучали…

А фильмы Лозницы, я сомневаюсь, что их можно охарактеризовать как украинские. Он — космополит и европеец, человек, не родившийся в Украине, впрочем, как и в России, воспитанный сразу в нескольких странах и культурах: советской, постсоветской и антисоветской. Но его фильм «Донбасс» определённо очень сильный. Не такой сильный как «Кроткая», очень сильно меня впечатливший. Я посмотрел и его документальные фильмы: «День победы» — мне очень сильно понравился, и я считаю большой удачей увидеть его.

Но на главном украинском фестивале — ОМКФ гран-при взял фильм белорусского производства «Хрусталь». Это тематика 90-х снова актуальна или дело в самой подаче?

«Хрусталь» я ещё не посмотрел, но я сам человек из 90-х — и мне эта тема всегда интересна. Совершенно очевидно, что эта эпоха со всем её хаосом и специфической романтикой выросла из периода перестройки и позднего СССР. Как и нынешняя эпоха выросла из 90-х. Все политики, которые сейчас правят в России, Беларуси, Украине, — это люди, которые сформировались в то время. Поэтому это не может не быть актуальным. Другое дело, мало где я нахожу тот внятный и глубокий анализ той эпохи, тот генезис, который был бы по-настоящему интересен для меня. Я вижу этот анализ в книжке Светланы Алексиевич «Время Second-Hand», а вот в кино я и не припомню, где это было бы сделано достаточно ярко.

Большой скандал разгорелся после награждения, когда выяснилось, что эпизодическую роль играл рэпер Хаски, который был на позициях «ДНР» и делал определенные политические высказывания. Но в фильме он произносит буквально одну фразу. На ваш взгляд, это промах организаторов, что допустили этот фильм к конкурсной программе или это слишком строгий спрос общественности?

Моя позиция для теперешней Украины, наверное, покажется какой-то дикой и маргинальной, но я считаю, что общественная позиция человека и его деятельность в искусстве, особенно если это актёр, — они вообще никак не связаны. Мне кажутся абсолютной дикостью запретные списки на актеров, потому что они что-то не то думают про Крым или Украину. Я понимаю, когда они выстраиваются и со сцены или с трибуны пропагандируют вещи, противные вашему политическому курсу. Но я не понимаю, как это связано с их хорошей или плохой игрой в фильмах или спектаклях. Они играют роль, так какое это имеет значение? В России, со всеми её цензурными безумиями, ничего подобного не существует. И книги откровенных оппозиционеров Улицкой или Акунина лежат рядом с книгами Прилепина на прилавках книжных магазинов. И никого это не смущает. Мне кажется правильным, чтобы люди сами могли выбирать: что читать и смотреть, а что нет.

Тем не менее, в России запрещают к показу некоторые картины.

Да, к примеру, запрет фильма «Смерть Сталина» в России мне кажется неправильным. В этой ситуации власти обращаются со своими избирателями, как с малыми детьми, которым нужно что-то запрещать или разрешать. И сейчас украинские власти точно так же ведут себя с избирателями, когда закрывают им доступ к какой-то культурной продукции, основываясь на своих идеологических устремлениях. Я понимаю, что россиянину говорить такие вещи в адрес Украины странно, но это дорога к обществу в духе Оруэлла. Поэтому я не одобряю ни цензуру в России, ни цензуру в Украине. Она всегда мешает культуре, и ни в какой ситуации не помогает её развивать.

Тем более, когда деятелей искусства вообще лишают свободы, вспоминая Кирилла Серебренникова и Олега Сенцова.

Большинство жителей России никогда не слышали фамилию Сенцова и даже Серебренникова, а меньшинство заангажировано пропагандой и телеканалами. Они думают, что Сенцов — это такой террорист, который объявил голодовку, а Серебренников — это жулик, который украл много денег, и за это его посадили. А есть ещё меньшая группа независимо мыслящих людей, которые умеют сопоставлять факты и не принимают за догму то, что им сообщают государственные каналы. Они знают, что Сенцов — оболганная жертва, что Серебренников — это выдающийся режиссёр, которого с помощью каких-то манипуляций превратили в экономического преступника. Поэтому в России к этой ситуации разные люди относятся по разному.

После кейса Серебренникова режиссеры не боятся брать у государства деньги на кино? У нас ведь Госкино с неповних пор начало широкую денежную поддержку картин.

Это нормально, когда государство спонсирует искусство, но этот механизм должен быть лучше продуман. Я считаю категорически неправильным, когда финансирование проекта зависит от содержания художественного произведения — если оно «идеологически неправильное». К примеру, если в России или Украине снимают критический фильм о власти — то он не получил бы финансирования от государства. Художник, если он большой художник, должен отчитываться только за то, что деньги были действительно потрачены на производство фильма. Но его позиция не должна повторять позицию правящей власти.

И в этом ключе, любопытно было бы узнать, почему картина «Бабий Яр», придуманная Лозницей много лет назад, ещё до Майдана, никак не может получить зелёный свет и финансирования государства. Ведь очевидно, что эта картина попадёт на международные фестивали и привлечёт внимание всего мира, что Бабий Яр — это колоссальная трагедия, которая нуждается в художественном осмыслении. Я не хочу верить в то, что сегодняшняя Украина не хочет видеть на экране историю и уничтожения киевских евреев, в котором принимали участие не только немцы, но и жители Киева. Это исторический факт, и невозможно построить справедливое государство, пытаясь замолчать собственную историю.

Все же в украинском кино поднимаются и тяжёлые темы.

Украинское кино — это «terra incognita» — кино, которого мы не знаем и которое мне ужасно интересно посмотреть. Я уверен, что если бы не эта ужасная война, мы могли бы проводить фестивали украинского кино в Москве и Петербурге, смотреть эти фильмы. Но этого не происходит — есть негласная блокада. Никто не запрещает показывать украинские фильмы, но никто и не рискует из кинотеатров.

У нас, похоже, зеркальная ситуация.

С одной стороны, я рад, что у вас не показывают наш фильм «Танки», а с другой — это печально, что десяток современных и заслуживающих внимания картин так и не выходят в украинский прокат.

Можно ли в нынешних реалиях наладить диалог?

Сделать нужно одно: закончить противостояние России и Украины. Сделать так, чтобы люди перестали погибать: украинские военные, жители Донбасса и даже те безумцы, которые рвутся туда воевать за «ДНР». Люди должны перестать умирать. А пока война идёт, представить, что в каких-то культурных областях люди будут делать вид, что этой войны нет, — невозможно.

Розмовляв: Костянтин Руль

Фото: Павло Лебедєв